Записи в альбомах

Значительно более разнообразны как по языковой форме, так и по содержанию записи в альбомах. Это особый и весьма неоднородный продукт письменного творчества масс. Как и письмо (эпистолярный жанр) и дневник, альбом знавал свои лучшие времена. В частности, в России прошлого века были очень сильны традиции домашнего собирательства автографов. Напомню, что многие стихотворные шедевры Пушкина или Лермонтова были впервые записаны в домашние альбомы... Известно, что и позже альбомы оставались хранилищами литературных экспромтов: посвящений, эпиграмм, пародий и т. п. Может быть, лучший пример такого рода — это знаменитая «Чукоккала»: тетрадь для автографов, заведенная К. Чуковским на его даче в Куоккале (откуда и название «Чукоккала»). В этом рукописном альманахе соседствуют Владимир Маяковский и Валентин Катаев, Максим Горький и Даниил Хармс, Александр Блок и Евгений Евтушенко... Но «Чукоккала», конечно, опять-таки уникальное явление. А в тысячах рядовых альбомов для семейного пользования их владельцы (чаще — владелицы) собирали лестные посвящения себе самому, своим родным и близким, записывали понравившиеся афоризмы и прочие крупицы житейской мудрости, сами баловались сочинительством (чаще всего подражая образцам салонной прозы и поэзии) — и всё это сопровождалось рисунками и акварелями...

Вот, к примеру, какие тексты приводятся в недавно вышедшем издании «Мир альбомного рисунка (Русская альбомная графика конца XV — первой половины XX века)». Пунктуация сохраняется:

Цветите Прелести — в дни юности бесценной;

Доколь Стрела Любви вам жизнь не прервала

Или:

Чей образ, Рола, ты, скажи, изображаешь?

Конечно той, альбом чей украшаешь.

А вот стишки попроще, которые я списал с тетрадочки, выставленной в музее «Старый Владимир» в городе Владимире.

На память

На память я тебе пишу, Паруся, стих я посвящаю. Хотя с тобою я шучу, Но блага в жизни всё желаю.

Желаю счастия тебе, Желаю бегать, веселиться, Не быть унылой никогда, Но быть счастливой и резвиться.

Подруг своих не забывать, В ученье счастливой бывать, А летом бегать и играть И цветочки в поле рвать.

1892 год. И подпись: Ларя Петелина. Ах, Ларя, Ларя, знала б ты, что попадешь в историю...

Собственно, ничего такого плохого в сочинительстве нет: тяга к словесному творчеству, как уже говорилось, присуща практически каждому человеку. И до тех пор, пока это творчество никому не мешает и не претендует на общественное признание,— что ж, пусть человек пишет! В конце концов, не только уходящая в историю альбомная литература, но практически всё самодеятельное (непрофессиональное) творчество порождено естественной жаждой самовыражения и самоутверждения. А если заглянуть еще глубже в подсознание пишущего человека, то там можно обнаружить и стремление оставить свой след в истории (и «тленья убежать»), применительно к которому все средства кажутся хороши. Вспомним хотя бы осмеянную Чеховым запись в «Жалобной книге»: «Оставил память начальник стола претензий»...