Влияние песенных текстов

Влияние песенных текстов можно обнаружить не только в целых выражениях, ставших крылатыми, но и в фактах развития лексики и грамматики общенародного языка. Здесь действует своего рода обратная связь: на начальном этапе человек, создающий песню, и его «соавтор» — поющий народ — стремятся вложить в нее наиболее доходчивые и употребительные средства. Однако, получив распространение, став массовой, популярной, песня уже сама оказывает воздействие на языковое сознание слушателей. Иными словами, тиражированная многократно, она возвращается к своему создателю и навязывает уму в качестве образцов те же самые «доходчивые и употребительные» лексемы, те же продуктивные модели словосочетаний и предложений...

Конечно, элементы песенного текста откладываются в нашей памяти незаметно, исподволь. Возьмем, к примеру, слова. Они, как уже говорилось, не воспринимаются здесь столь всерьез, как за пределами песни. Можно сказать, что семантика их осознается не в полной мере, неглубоко. И тем не менее определенное воспитывающее влияние на психику они оказывают.

Вот любопытный случай. Итальянская певица Джилиола Чинкуэтти в 70-е годы была очень популярна у публики. Однако ее участие в одном из фестивалей Евровидения власти запретили показывать по телевидению. В чем дело? Оказывается, в Италии как раз в это время должен был проходить референдум по вопросу о разводе. А песня Джилиолы, на свою беду, называлась «Да», и слово это в ней повторялось 14 раз. «Не многовато ли как раз накануне референдума?» — подумали чиновники. И были посвоему правы: навязанное сознанию «да» (даже не имеющее отношения к теме референдума) могло повлиять на результаты голосования.

Филологи-русисты любят приводить пример того, как песня сослужила добрую службу в борьбе за культуру речи, помогла утвердить правильное произношение слова. Это такая история. Где-то в послевоенные годы (а, может, еще и в предвоенные) в русской речи начало распространяться произношение слова молодежь с ударением на нервом слоге (возможно, по аналогии с молодость?). И никакие запреты и рекомендации языковедов не помогали: неверное произношение «набирало силу». И только когда в 1947 году был написан «Гимн демократической молодежи мира» (на слова Л. Ошанина) и все люди запели:

Песню дружбы напевает молодежь, Молодежь, молодежь. Эту песню не задушишь, не убьешь, Не убьешь, не убьешь,—

Правильное произношение наконец-то взяло верх: ритм песни позволял произносить слово молодежь только с ударением на последнем слоге.