Высокую ритуализованность русской светской жизни

Ю.М. Лотман подчеркивает высокую ритуализованность русской светской жизни, что проявлялось, прежде всего, в резком разграничении бытового и светского поведения. Это различение достигало такой степени, что требовало специального обучения как в области манер, так и в области владения нормами общения (например, обязательное владение разговорным французским). Но поскольку чрезмерное ограничение неестественно для русского человека, стремящегося к свободе (“воле”), то время от времени возникали образцы поведения, которые стремились отрицать условные правила. Например, маскарад являл собой некую противоположность бала. Маскарад отличался свободой общения, так как никто не боялся нарушить правила, это было место не для светских бесед, а скорее для откровенных признаний или же коварных интриг (как, например, в «Маскараде» М.Ю. Лермонтова). Возникала потребность в своеобразных отдушинах – бегство в цыганский табор, влечение к людям искусства, загул и пьянство мыслились как «истинно гусарское» поведение.

Нормы светского общения и светский этикет в целом были чужды российскому духу, не приемлющему нормативность и ограниченность. Такое положение вещей явилось причиной поиска других форм как вербального, так и невербального поведения.

Настоящим антагонистом светского общества в XIX веке в России стало, по мнению Ю.М. Лотмана, общество декабристов, которое оказало сильное воздействие на целое поколение русских людей отчасти потому, что их идеи и ценности соответствовали русскому духу и русской ментальности. Кроме известной пропаганды своих политических идей, заслуга декабристов состояла также в том, что они культивировали такие несветские ценности общения, как серьезность, искренность, прямота, свобода самовыражения, душевный пыл. Подчеркнутая несветскость и “бестактность” речевого поведения определялась в близких к декабристам кругах как “спартанское” или “римское” поведение. Оно противопоставлялось отрицательно оцениваемому “французскому”. Темы, которые в светской беседе были запретными или вводились эвфемистически, … становились предметом прямого обсуждения.

В 60-х годах XIX века довольно заметной фигурой стал нигилист, для которого идеалом являлась верность себе, следование одним и тем же нормам в личной и общественной жизни. Искренность нигилиста подразумевала отказ от подчеркнуто знаковых систем поведения.