Ведущие характеристики эмоциональной речи

Рассмотрев ведущие характеристики эмоциональной речи преимущественно на материале письменных источников, К. А. Долинин высказывает убеждение, что большинство их имеют закономерные соответствия в результатах экспериментального наблюдения и устной речи. Действительно, обращение к исследованиям таких специалистов в области психолингвистических аспектов эмоциональной речи, как Э. Л. Носенко, в общих чертах подтверждает такое положение. К числу наиболее прочно установленных проявлений в речи выраженного эмоционального напряжения данный исследователь относит прежде всего повышение вероятности употребления слов-паразитов, клише и эмоционально-значимых слов. Отмечается также нередкое увеличение количества усилительных частиц. По мере нарастания эмоционального напряжения учащаются ошибки согласования. На уровне «грамматики предложения» отмечается нарастание числа незавершенных предложений, инверсированных фраз, происходит постоянное разрушение целостности сверхфразовых единств. Неизбежно возникающие сбои в порождении речи восполняются паралингвистическими средствами (прежде всего — их кинетической разновидностью, то есть жестами и мимикой). Безусловно существенными полагаются и изменения в сфере интонации. Наибольшей динамикой отличается фразовая интонация, а в ее рамках — такие компоненты, как темп речи (он может как ускоряться, так и замедляться), а также паттерны паузирования (Носенко 1980).

При умеренном эмоциональном напряжении отмечается общее тяготение к активизации «стереотипизированНого» речевого опыта. Такое положение позволяет предположить, что представления о динамике психической деятельности, сформулированные в рамках эволюционной физиологии, могут оказаться небесполезными для объяснения механизмов порождения эмоциональной речи. Указанная тенденция привлекается, в частности, к объяснению результата ассоциативного эксперимента. Выяснено, что уже при небольшом волнении перестраиваются структуры ответных речевых реакций. При этом происходит сдвиг в пропорции синтагматических и парадигматических ассоциаций, приводящий к преобладанию первых.

Происходит также перестройка в организации кратковременной памяти

Она выражается в большей успешности запоминания и воспроизведения эмоционально-значимых, в особенности~— положительно окрашенных слов. Другим фактором может служить временное перестроение семантических полей, о вероятности которого свидетельствует тестирование генерализации (точнее, родо-видовых отношений в рамках тематических групп). Отмечается также общее ухудшение связности речи, начинающееся с построения сложных конструкций (Носенко, Егорова 1992).

Выводы Э. Л. Носенко подтверждают значительное количество психолингвистических исследований эмоционального напряжения или удовлетворительно согласуются с ними. Так, в серии убедительно спланированных наблюдений А. А. Родионова была отмечена такая присущая эмоциональной речи закономерность, как безусловная устойчивость оперирования терминами и терминологическими сочетаниями при общем снижении словарного запаса, за счет прежде всего падения употребимости низкочастотных слов. Можно предположить, что данная тенденция отражает общее тяготение к употреблению клишированной лексики при помехе, создаваемой эмоциональным напряжением. При пересказе предложенного текста отмечена тенденция к замене конструкций со сказуемым, выраженным глаголом в пассиве, на синонимичные им конструкции с глаголом в активе. Сложные распространенные предложения постепенно уступали место простым нераспространенным. Среди способов данного перехода выделяется употребление предложных групп, а также инфинитивных групп в качестве несогласованных определений (следует предположить, что такая закономерность отражает общее тяготение к сегментированию речи под действием эмоционального напряжения). При этом решительно преобладает прямой порядок слов (Родионов 1985:11—13).

В работе С. С. Галагудзе, проведенной на материале ассоциативного теста при эмоциональном напряжении, отмечена перестройка пропорции парадигматических и синтагматических реакций. При этом на первое место постепенно выходят речевые реакции, реализующие простые, рано упроченные языковые стереотипы. Отмечено общее падение времени ответной речевой реакции, с дальнейшей детализацией по частям речи и частотности слов-стимулов (Галагудзе 1980). Здесь нужно отметить, что как А. А. Родионов, так и С. С. Галагудзе использовали для своих наблюдений речевую деятельность практически здоровых носителей русского языка в условиях сдачи экзамена. С одной стороны, данная ситуация* безусловно, не является ни необычной, ни экстремальной для носителя современной городской культуры и потому вызывает не более чем эмоции той или иной степени выраженности. С другой стороны, сильное интеллектуальное напряжение при дефиците времени и общая ответственность ситуации вызывают повышенную вероятность возникновения настоящего стресса. Точное измерение последней в данных условиях затруднительно, однако само появление стресса вполне возможно.