Творчество

Название «Творчество» для этой главы, пожалуй, еще более условно, чем названия предыдущих глав. Что такое языковое творчество применительно к обыкновенному человеку, к нашему «дяде Васе», соседу по лестничной площадке? В чем заключается творчество среднестатистического

Носителя языка?

Творчество здесь — это процесс порождения текста (по-другому, речепроизводства), осложненный некоторой «сверхзадачей». Это тот случай, когда говорящий стремится не просто передать собеседнику голую информацию, но и сопроводить ее дополнительными сведениями социолингвистического характера (например, выражая свое отношение к обозначаемой ситуации или напоминая адресату о своем общественном статусе и т. п.). Следовательно, в основе творчества лежит выбор: у говорящего есть «под рукой» более простой, нейтральный вариант выражения, но он предпочитает более сложный, обусловленный дополнительными задачами.

Французский моралист XV века Жан де Лабрюйер известен своей книгой «Характеры», в которую вошло более тысячи зарисовок обобщенных человеческих типов. Вот один из «характеров»:

О чем ты говоришь, Аций? Как ты сказал? Не понимаю, повтори, пожалуйста, еще раз, Нет, решительно не понимаю... Ага, кажется, я все-таки догадался: ты хочешь поведать мне, что сегодня холодно. Но почему бы не сказать: «Сегодня холодно»? Ты хочешь сообщить, что идет дождь или снег; так и скажи: «Идет дождь, идет снег». Ты находишь, что я хорошо выгляжу, и спешишь порадовать меня этим; так и скажи: «Ты хорошо выглядишь». «Но,— возражаешь ты,— это слишком просто и ясно, так мог бы сказать всякий»..

А ведь, в сущности, это характеристика не какого-то конкретного Ация, современника писателя, а — всего человечества. В каждом из нас живет стремление «говорить красиво», и проступает оно наружу чаще, чем мы это замечаем.

Конкретный пример. Допустим, Вы встречаете своего знакомого. У него перевязана рука. Вы, естественно, спрашиваете: «Что это у тебя?» (или: «Что с тобой приключилось?» и т. п.). И получаете ответ: «Бандитская пуля». Это — творчество. Ибо у Вашего собеседника была более простая возможность — сказать правду, т. е. ответить: «А это я обжег» или «Да, понимаешь, замок чинил...» и т. п. Но он выбирает иной вариант, своего рода игру. И даже не потому, что хочет скрыть от Вас истинную причину трав

Мы (а ведь, получив ответ «Бандитская пуля», Вы вряд ли продолжите расспросы). И пе потому, что, ценя Ваше время, знакомый не хочет обременять Вас ненужными подробностями. А скорей всего потому, что он склонен «пошутить» с Вами, как бы подмигнуть Вам, напомнить о Ваших с ним приятельских отношениях, а заодно продемонстрировать свою эрудицию. Дело в том, что ответ «Бандитская пуля» в данной ситуации проецируется на определенный фон, который, как предполагается, известен слушающему. Это или конкретное произведение, откуда взята эта фраза (кинофильм «Старики-разбойники»), или искусство вообще, или, наконец, нормы «интеллигентского» общения...

Конечно, полученный ответ не очень-то оригинален. Можно даже назвать его шаблонным. Да и всё языковое творчество обыкновенного человека, скажем прямо, строится по определенным, заданным стереотипам. Так можно ли тогда именовать его творчеством? Думаю, что можно. Нам позволяет это сделать тот «надъязыковой» остаток, который содержится в подобных текстах, плюс сам факт выбора говорящим языковых средств с дополнительной нагрузкой.