Термин «массовая культура»

Если термин «массовая культура» оказывается столь важным для описания современной общественной жизни, то, может быть, следовало бы по аналогии с ним создать наименование не «речевая масс-культура»? Самое яркое ее проявление — это круг чтения обыкновенного человека. Стоит поинтересоваться читательским спросом в библиотеках или, скажем, структурой наличного фонда в книгообменпых магазинах, и сразу станет ясно: чемпионами читательской популярности являются отнюдь не нобелевские лауреаты по литературе, не И. Бунин и А. Франс, не Г. Бёлль и С. Голдинг, а иные «властители дум»: В. Пикуль и А. Дюма, А. Иванов я К. Маккалоу, Ю. Семенов и Ж. Сименон, И. Штемлер и А. Хейли... Спору нет: всё это — профессионально сработанная литература. Но, думается, герои этих произведений не способны отчудить с их автором какую-то «штуку», подобно пушкинской Татьяне Лариной. (Существует воспоминание о том, как Пушкин жаловался своему другу: «Представь, какую штуку удрала со мной моя Татьяна — она замуж вышла. Этого я от нее не ожидал!» Много позже о том же писал Евгений Замятин: «Я пробую перевоспитать их (литературных героев.— Б. #.), я пробую построить их жизнь по плану, но если люди живые — они непременно опрокинут выдуманные для них планы. И часто до самой последней страницы я не знаю, чем у меня (у них, у моих людей) всё кончится».) Так вот, в абсолютном большинстве произведений, проходящих по ведомству «литературы массового спроса», веб не так: развитие действия здесь строится по хорошо продуманному плану, а характеры героев строго запрограммированы (даже если герой по ходу действия меняется, эволюционирует, значит, это изменение было изначально заложено в его характеристике).