Словосочетание

Как устроено словосочетание? Здесь каждая словоформа с той или иной вероятностыо предполагает наличие следующего компонента. Для слушающего проблема заключается в том, чтобы, услышав или прочитав первый компонент, поточнее угадать следующий (или следующие) за ним. Для говорящего же важно поскорее выполнить взятое на себя глобальное «обязательство»: завершить номинацию. Последний тезис — это перифраза известного положения американского лингвиста В. Ингве: «Когда мы говорим, мы связаны «обязательствами» определенным образом закончить начатое предложение, с тем чтобы оно было правильно построено». Иными словами, общее «обязательство» завершить фразу сопровождается каким-то количеством частных, или конкретных, «обязательств». По В. Ингве, число таких обязательств, одновременно принимаемых на себя говорящим, не должно превышать 7 — это и легло в основу специальной «гипотезы глубины». Насчет количественных параметров здесь можно спорить, но в целом правило, очевидно, действует, и в том числе оно применимо и к назывным предложениям.

Приведу простой пример. Предположим, мы читаем: Дом. Если это не тот случай, когда перед нами законченное название (скажем, подпись под картинкой в букваре), т. е. если мы имеем дело с составной номинацией, то мы «знаем» об обязательстве говорящего закончить фразу. И ждем продолжения. А продолжение может состоять, в частности, из существительного в родительном падеже: быта, или печати, или обуви, или бракосочетаний ~~ наш языковой опыт подсказывает такую возможность. Чего-то подобного мы и ждем. Но, допустим, далее идет словоформа молодежной: Дом молодежной...— и мы понимаем, что завершение номинации откладывается по меньшей мере на один шаг. Должна появиться еще какая-то словоформа, например, из следующего ряда: моды, одежды, песни, дискуссии... Возможно, наш прогноз опять не оправдается (если следующей окажется, положим, словоформа политической) — в таком случае мы продлим наше ожидание до тех пор, пока не дойдем до конца сообщения, т. е., в нашем случае, до конца составной номинации.

Однако в ходе восприятия слушающему то и дело приходится перестраивать свой прогноз относительно структуры фразы, заменять одну семантическую гипотезу другой. В частности, очередная словоформа, поступающая «на вход» грамматики слушающего, может отодвинуть конец фразы сразу на несколько шагов. (Она свидетельствует о том, что говорящий в данном случае взял на себя «повышенное число» обязательств.) К примеру, если мы читаем: Белорусский..», то языковой опыт подсказывает нам: вокзал, сувенир, лен и т. п. Иными словами, у говорящего, кроме общего обязательства закончить фразу, предполагается еще одно, конкретное: употребить существительное в форме именительного падежа. Но если вслед за Белорусский идет словоформа ордена, это означает, что мы находимся от конца названия дальше, чем предполагали,— количество обязательств возросло, говорящий еще дояжен будет сказать: «ордена — кого-чего», а только потом «Белорусский — что» (например: Белорусский ордена Трудового Красного Знамени политехнический институт).