Склонность к любительству

Еще одной немаловажной чертой джентльмена является склонность к любительству (в противовес профессионализму) – “amateurism”, что, возможно, восходит к характерной черте рыцаря презирать любую профессиональную деятельность, кроме военного искусства. Одним из словарных значений gentleman является ‘человек, независимый от материального интереса к какой-либо профессиональной деятельности’: gentleman – 1d) a man of independent means whodoesnotengageinanyoccupationorprofessionforgain [WNCD]. Джентльмен выступает любителем, прежде всего, в спорте. Примечательно выражение gentlemenandplayers (крикет) – любители и профессионалы [НБАРС]. По наблюдениям известного журналиста В. Овчинникова, настоящий джентльмен, даже если ему приходится зарабатывать себе на жизнь, в обществе предпочитает изображать любителя и смотрит с некоторым недоверием на профессионалов и экспертов. Упоминание о деньгах, заработной плате и подобных материальных ценностях также противоречит любительству и считается поэтому дурным тоном. Принято считать, что джентльмен занимается каким-либо делом не ради корысти, а из чувства долга перед обществом или ради собственного удовольствия. Любительство проявляется и в отношении джентльмена к образованию: как известно, наиболее элитарные британские вузы Оксфорд и Кембридж культивируют в студентах не столько интеллект, сколько хороший тон, пытливость ума и твердость характера. По мнению Ф. Цвайга, исследовавшего речь элитарной студенческой молодежи, для атмосферы “Оксбриджа” характерны, с одной стороны, словесные дуэли, остроумие и оригинальность, а с другой стороны, – презрение ко всему известному и заученному, это диктуется стремлением выделиться, произвести впечатление на окружающих.

С культурным признаком “культ любительства” связаны такие особенности коммуникации, как непринужденность стиля, “легкие” темы бесед, намеренное игнорирование подробностей, неопределенность, предпочтение в разговоре изящной формы глубокому содержанию, табу на книжность, наукообразность стиля общения, другими словами, фатическая составляющая является более ценной, чем информативная, так как именно фатика позволяет в полной мере проявиться личности говорящего. Так, в разговоре миссис Чивли и сэра Роберта Чилтерна деловой вопрос то и дело заслоняется отвлеченными комментариями, где каждый участник старается блеснуть, в первую очередь, остроумием и изяществом, а не интеллектуальными способностями:

SIR ROBERT CHILTERN. [With a polite bow.] I fear I could hardly agree with you there. But do sit down. And now tell me, what makes you leave your brilliant Vienna for our gloomy London – or perhaps the question is indiscreet?

MRS. CHEVELEY. Questions are never indiscreet. Answers sometimes are.

SIR ROBERT CHILTERN. Well, at any rate, may I know if it is politics or pleasure?

MRS. CHEVELEY. Politics are my only pleasure. (O.Wilde. An Ideal Husband)

Наоборот, акцент на подробностях, книжная или научная лексика в smalltalk осуждаются и даже подвергаются комическому обыгрыванию, как, например, в речи Элизы Дулитл, пытающейся поддержать smalltalk, как ей кажется, по всем правилам (она не учитывает лишь этот последний критерий):

LIZA. The shallow depression in the west of these islands is likely to move slowly in an easterly direction. There are no indications of any great change in the barometrical situation.

FREDDY. Ha! ha! how awfully funny!

LIZA. What is wrong with that, young man? I bet I got it right.(G.B. Shaw. Pygmalion)