Сфера общепринятого

Действительно, язык, как уже отмечалось, это «сфера общепринятого», и в нем речевая деятельность человека опирается на определенные, узаконенные в данном языковом коллективе образцы (термин «образец» здесь, может быть, уместнее, чем «шаблон» или «трафарет», ибо не несет в себе отрицательной окраски). В частности, в ходе восприятия речи читатель постоянно обращается к имеющимся у него в сознании схемам предложений и словосочетаний, к готовым лексическим «блокам» (устойчивым выражениям) : узнавая их в тексте, он быстрее и легче переваривает новую информацию. В газетном материале удельный вес таких готовых «блоков» чрезвычайно велик. Это могут быть устойчивые словосочетания разной степени идиоматичности (семантической спаянности), вроде предоставить слово, преобразить до неузнаваемости, горячие точки планеты, оставить неизгладимое впечатление, зоны, закрытые для критики, и т. п., и даже целые предложения-клише: Коротко о разном; Беседа прошла в дружественной обстановке; Кинематографисты выносят на суд зрителей свою новую работу и т. п. Кому из нас они незнакомы? Трудно найти газетный материал, в котором вообще не было бы таких выражений. Естественно, они «приучают нас к себе», и затем с газетных полос активно проникают в другие сферы речевой практики.

Именно газетно-журнальные тексты являются местом рождения стершихся, навязших, в зубах метафор типа белое золото (о хлопке), воздушные ворота города (об аэропорте) или труженики стальных магистралей (о железнодорожниках). Стилисты относятся к их употреблению крайне неодобрительно. Однако и здесь мы имеем дело с проявлением объективных психологических (или психолингвистических) тенденций. Кроме уже упоминавшегося стремления к экспрессии (противопоставленной стандартному обозначению), надо отметить еще одну причину. Газетный язык не терпит словесных повторов, лексической монотонности. И если, например, в статье уже два раза повторено слово Япония, то можно быть уверенным: на третий раз наверняка будет страна восходящего солнца, или наш восточный сосед, или еще что-нибудь подобное. Такие описательные наименования, обладающие значительной степенью устойчивости (для них есть специальный термин: перифразы, и существуют даже специальные словари перифраз), представляют собой своеобразную попытку уйти от лексической монотонности, от шаблона в номинации. Но по существу они приводят к новому «витку» стандартных средств выражения, к новым шаблонам.

То же самое можно сказать о целых предложениях, в основе которых лежит стертая метафора, например:

Комбайн (новинка, ЭВМ, госбюджет) держит экзамен

Библиотека (институт, зоопарк) справляет новоселье

Наука (хозрасчет, экология, демократия) на марше и т. п.

Употребление их в газетном тексте, особенно в роли заголовков,— очень распространенное явление. Но и критическую оценку подобных штампов легко понять. Дело в том, что благодаря своей стандартности такие высказывания легко узнаются и усваиваются. Но в силу своих «претензий на экспрессию» они раздражают читателя значительно больше, чем обычные заголовки; ср. какое-нибудь Библиотека переехала или Комбайн проходит испытания...