Психологическая потребность в более динамичном, напряженном общении

Очевидно, собеседники (по крайней мере, один из них) ощущают психологическую потребность в более динамичном, напряженном общении. Появляется потенциально конфликтный речевой ход: Хошь, расскажу, как меня хоронить будут?, резко контрастирующий с предыдущим разговором и резко меняющий его тональность: вместо неэмоциональных коммуникативных элементов появляются яркие экспрессивы (О! Ты что? Во, елки зеленые!), указывающие на возможность оживленного спора:

Тот, что постарше, спокойный, грузный, бросил под ногу окурок, затоптал. Посмотрел задумчиво в землю и поднял голову…

– Хошь, расскажу, как меня хоронить будут?

– О! – удивился сухой, смуглый. – Ты что?

– Хошь?

– А чего ты… помирать-то собрался?

– Да не собрался. Я туда не тороплюсь. Но я в точности знаю, как меня хоронить будут. Рассказать?

– Во, елки зеленые! Мысли у тебя. Чего ты? – еще спросил тот, помоложе.

Хотя предложение Хозяина вначале удивило собеседника, он с готовностью принимает такой тип общения. Вскоре становится ясно, что это действительно более естественный для обоих тип общения, чем small talk. Такое напряженное общение выявляет скрытые качества собеседников и, что самое важное, их истинное отношение друг к другу. Вся последующая часть рассказа представляет собой постепенное нарастание энергии агрессии, развитие ссоры: вначале колкие замечания в адрес друг друга, вызванные предположениями о том, кто как повел бы себя по отношению к покойному (Скажи уж: денег жалко; Легко тебе живется, Иван), затем собеседники переходят к прямым оскорблениям, которые привели к полному разрыву (Тьфу! Не нужна мне твоя баня, гори она синим огнем!;куркуль):

– Никому не нужен, но все же хоронют с оркестром. Не покойник же его заказывает, живые, сам говоришь. Любили бы отца, заказали бы. Жадные.

– Бережливые, – поправил хозяин бани. <…>

– Вот и про себя скажи: я не жадный, а бережливый. А то – «не надо оркестра, я его все равно не слышу». Скажи уж: денег жалко. Чего рассусоливать-то? Я же вас знаю, что ты, что Кланька твоя – два сапога пара. Снегу зимой не выпросишь.

Рассказчик помолчал на это… Игранул скулами. Заговорил негромко, с напором:

– Легко тебе живется, Иван. Развалилась баня, ты, не долго думая, пошел к соседу мыться. Я бы сроду ни к кому не пошел, пока свою бы не починил… <…>

– Вот видишь, из тебя и полезло. Баню пожалел…

– Не баню пожалел, а … свою надо починить. <…>

– Видишь, ты хочешь перед людьми выщелкнуться, а я, жадный, должен для тебя баню топить. На баян он нашел денег, а на тес – нету.

– Мда-а… Тьфу! Не нужна мне твоя баня, гори она синим огнем! – Иван поднялся. – Я только хочу тебе сказать, куркуль: вырастут твои дети, они тебе спасибо не скажут. Я проживу в бедности, но своих детей выучу, выведу в люди… Понял?

(В.Шукшин. Хозяин бани и огорода)