Психолингвистические механизмы

Более подробная разработка соответствующих психолингвистических механизмов пока не проводилась, но рассматривается в литературе как вполне допустимая (Манин 1987:160). По нашему мнению, пути ее решения намечены Н. А. Михайловой и Т. А. Колычковой (1980) в исследовании, проведенном на материале речи при негативном (стресс) и позитивном (эвстресс) эмоциональном напряжении. В методику наблюдения указанных авторов входило описание предложенной картинки, направленная беседа, связанная с ней (типа «структурированного интервью»), а также регистрация спонтанной речевой продукции. По данным лингвостатистической обработки, выявлен ряд качественных различий между стрессом и эвстрессом. Так, для первого характерно сегментирование речи на ряд простых, по преимуществу коротких предложений, постепенно уступающих место неполным и эллиптическим предложениям. При этом логичность развития темы (то есть связность, а в известной степени — и цельность порождаемого текста) остается весьма заметной.

Для эвстресса более характерным оказалось употребление достаточно длинных, но в основном простых распространенных предложений. При этом они изобиловали вводными и вставными конструкциями, нарушавшими связность текста. Отмечен и ряд других различий, к примеру, по близкому к «индексу Шлисмана» показателю, фиксировавшему соотношение существительных и прилагательных (заметим, что низшие, вегетативные компоненты функционального состояния такого четкого разделения не дают). Полученные данные интерпретированы авторами в том смысле, что при умеренном стрессе происходит активизация в первую очередь логической компоненты вербального мышления, а при эвстрессе — его ассоциативной компоненты. Выяснение соотношения указанных компонент с ориентацией на композицию или декомпозицию в динамике вербального мышления при стрессе представляет собой особую, экспериментально вполне разрешимую проблему.

Значительно менее изучена психологическая динамика жизненных кризисов и срывов (psychology of transition), обусловленных целым рядом неблагоприятных сдвигов в индивидуальной и массовой психологии (подробнее см. Стрелков 1993; Андрусенко 1995, ср. Вилюнас 1984:4). Данный материал требует значительной перестройки сложившихся в современной науке представлений о соотношении и динамике факторов эмоционального и информационного стресса (Кузнецов, Лыт-кин 1997:131 — 134), а также в характере и направлении преобразования смысловой сферы личности (Леонтьев 1997:24). Перспективным направлением изучения психолингвистических коррелятов таких состояний можно считать моделирование структуры лексико-семантических полей, связанной с основным содержанием стресса (Patmore 1997:18). В психологической литературе последних лет обсуждается целесообразность и допустимость описания пограничной зоны между эмоциями и стрессом при помощи аппарата «концепции совладания (coping)», предполагающего обеспечение приспособления к повседневным, хроническим трудностям, жизненным кризисам, а также экстремальным условиям при помощи единого механизма, включающего когнитивные и поведенческие стратегии (Нартова-Бочавер 1997:19—23).

[D] При изучении фазы компенсации (принадлежащей уже Э-шкале на рис. 1) наиболее конструктивные результаты были получены при изучении труда оператора, что обусловлено актуальностью его оптимизации в условиях научно-технического прогресса (о стратегических направлениях исследований подробнее см. Кан, Кутуев 1977; Генов 1982:46; Ломов, Сурков 1980:203; Промышленная социальная психология 1982; Забродин, Зазыкин 1985). В данной области широко распространены измерения успешности и способов выполнения отдельных перцептивных, мнемических и интеллектуальных операций, определяющих эффективность выполнения оператором его профессиональных обязанностей (Крылова, Боковиков 1983).