Психофармакология

Несмотря на это, ведущие специалисты в области психофармакологии неизменно подчеркивают, что

Механизм лечебного действия отдельных препаратов, тем более психоактивных веществ, в целом представляет собой в настоящее время отнюдь не решенную проблему (Закусов 1978:132—134). К примеру, даже по отношению к такому старому, общеизвестному и хорошо освоенному в клиниках большинства стран мира методу, как инсулиношоковая терапия, у теоретиков в принципе остается так много вопросов, что ведущие руководства рассматривают его механизм как «в принципе невыясненный» (Руководство по психиатрии 1983—1:256) или «пока не объясненный» (Sala-Ayma 1991:1991).

Не меньшие сложности касаются и синтезированных позднее, менее униформно действующих препаратов. Их действие может качественно модифицироваться, вплоть до полярно противоположного, за счет дозы, времени и способа введения, а также других факторов, включая склад личности (Райский 1988:15; Mogar 1969:397). Данное положение ставит объективный барьер и для психолингвистического обобщения. Другим затрудняющим его обстоятельством является то, что доступ в палаты пациентов, проходящих терапию психоактивными препаратами, открыт в первую очередь психиатрам и психологам. Регистрируя целый ряд характеристик языка и речи, они используют их прежде всего для целей текущего контроля психической деятельности наблюдаемых и среднесрочного прогноза эффективности терапии.

К примеру, в стандартном перечне, принятом в современной американской психодиагностике, психолингвистическая проблематика разнесена на ряд рубрик. Это, в первую очередь «нарушения формы мышления» и «нарушения содержания мышления». К первым относятся употребление неологизмов, спутанная речь разного рода (word salad, circumstantiality, incoherence, blocking), персеверации, ассоциации низшего типа (эхолалические, звуковые), глоссолалия, нерелевантные ответные реакции. Ко вторым относятся обеднение содержания речи, ее параноидальная направленность и пр.

Под рубрикой «нарушения речи» проходят собственно нарушения речи, а также афазии. К первым относятся изменение темпа речи, дефекты артикуляции, заикание, а также изменения связности речи (логоррея, сбои спонтанной речи). Типология вторых достаточно известна и в общих чертах совпадает с отечественной (обсуждение проблемы см. Ахутина 1989:98—99).

Некоторые аспекты речевой деятельности затрагиваются и в рубрике «память», а в латентной форме — и в рубрике «сознание» (Kaplan, Sadock, Grebb 1991:306—308).

Частные проблемы психологического тестирования и психодиагностики разработаны в пособиях: Hiltmann 1967; Ingram 1970; Moeller, von Zerssen 1991. Общая проблема психологических коррелятов действия психоактивных препаратов рассмотрена в обобщающих работах: Psychological measurements in psychopharmacology 1974; Strauss-Pettinger 1977; Denber 1979; Debus, Janke 1981, Kieback 1982, ср. Слобин, Грин 1976:169.

В принципе схожее положение сложилось и в отечественной психодиагностике (подробнее см. Атлас для экспериментального исследования отклонений в психической деятельности человека 1980; Гильяшева 1983; Руководство по психиатрии 1983-1:198—200; Общая психодиагностика 1987:143—146), в частности, применительно к тестированию действия психоактивных препаратов (Авруцкий, Гурович, Громова 1974; Александровский 1976:172—191; Вальдман, Александровский 1987:203, ср. Мильштейн, Спивак 1971:19—27).

Следует также отметить, что по общетеоретическим соображениям в действии психоактивных препаратов можно выделить 3-4 размерности (возможные схемы см. Лос 1963:239; Александровский 1976:176—192). Каждая из них в принципе обладает своими психолингвистическими коррелятами (ср. схему пересечения влияния различных нейролептиков и отдельных синдромов при терапии вербального галлюциноза в кн.: Руководство по психиатрии 1983—1:240—241). Нельзя исключить и наличия особых размерностей, распознаваемых преимущественно по психолингвистическим данным. Выделение таковых в строгом виде до настоящего времени не проводилось.