Представления о “светском” общении

Интересно, что на представления о “светском” общении обоих накладываются нормы формального/официального общения, что в целом было характерно для представителей невысокой речевой культуры советского периода (как уже отмечалось, К.И.Чуковский называл такие смехотворные претензии сделать речь “красивше” за счет канцелярских штампов «канцеляритом»): нас разделяет четырнадцать километров; У вас стабильное положение; Вот так, знаете, обвально; поддерживали приятельские отношения; скооперируемся; как мы будем бороться со скукой?; естественно; Володе нравилось слово «естественно»). В то же время есть попытки говорить ярко, образно, нестандартно (пронюхали; обзавестись справками в родимых колхозах; Не спится юному ковбою, вернее так: не спится лысому ковбою), попытки экспрессии (Ой, здравствуй!; тоже на бум-бум едете; Знаете, вот были подругами, да? Потом вдруг что-то – раз! – и отношения портятся). Это четко осознаваемое ощущение необходимости неестественной, нехарактерной для данной ситуации общения дистанции, какую и создает официальность, как и необходимость говорить ярко, необычно, также является частью общего представления о косвенности общения.

– Это вполне понятно, – сказал Володя. – Этого надо было ожидать. Это – один к одному.

– Но почему? – очень притворно удивилась девушка.

– Разошлись дороги... И разошлись, как в море корабли. – Володя посмеялся а стряхнул пепел в алюминиевую неудобную пепельницу внизу. – Это так же естественно, как естественно, что у человека две ноги, две руки и одно сердце. – Володя вспомнил, что он медик.

И девушка тоже вспомнила, что он медик.

– Ой, а трудно в медицинском, а?

Володя снисходительно посмеялся.

– Почему? Нет, отсев, естественно, происходит... – Володе нравилось слово “естественно”. – Нас на первом курсе повели в анатомичку, одна девушка увидела жмуриков и говорит: “Ах, держите меня!” И повалилась...

– В обморок?

– Да. Ну, естественно, это уже не врач. В фармацевты.

– Обидно, наверно, да?

Полное отсутствие актуальной темы при необходимости всё время говорить (и говорить как можно более осмысленно, “умно”) приводит к тому, что оба рады любой, самой малой “помощи” – в виде случайно возникшей известной темы. Шукшин, конечно, с иронией показывает, что Володя вспомнил, что он медик, после замечания, что у человека две ноги, две руки и одно сердце. Тем не менее, возникшая тема предоставляет Володе дополнительную возможность сказать еще что-то “умное” – по сути, конечно, это всё не что иное, как профессиональная лексика и профессиональный жаргон (отсев происходит; в анатомичку; увидела жмуриков; в фармацевты; я же географичка), которые также характерны для формальных сфер общения, а использование их в ситуации неофициального непосредственного общения также воспринимается как уместное, потому что означает так необходимую ребятам косвенность.

Стремление продемонстрировать “культурность”, общее развитие проявляется не только в “свободном” владении косвенными средствами речи и не только в профессиональной компетентности, но и в необходимости поговорить о литературе, продемонстрировав здесь и то, и другое. При этом Шукшин вновь подчеркивает, насколько неискренними и неестественными (и обременительными) для ребят являются эти литературные “салонные” разговоры (показушный великий голод; ему совсем хорошо стало, когда свалили этих Камю, Брэдбери):

– А у вас... стабильное положение?

– У нас со второго курса нынче ушла одна. Но она просто перевелась, у нее просто отец военный, его куда-то перевели. Во Владивосток. А так нет. А у вас клуб в деревне открыли?

– Кинотеатр. В прошлом году. Я как-то пошел посмотреть какую-то картину, половины слов не понял – бубнеж какой-то: бу-бу-бу... Я ушел. Хуже, что библиотеки доброй нет. У вас хорошая библиотека?

– Да нет, тоже... Я везу кое-что с собой.

– Ой, что, а?! – выдал Володя показушный великий голод.

– «Путешествия Христофора Колумба». Это, знаете, дневники, письма, документы... Я же географичка.

– Так. Еще?

– Еще кое-что... А у вас есть что-нибудь?

– У меня кое-что специальное тоже... «Записки врача» этого... Как его, врач тоже был...

– Чехов?

– Нет, но они, кажется, поддерживали приятельские отношения. Вот вылетела фамилия. А Брэдбери у вас ничего нету?

– Нет. А вы любите читать про медиков?

– Да нет... Любопытно бывает, если не туфта полная. А Камю ничего нет?

– Нет, нету.