Песня

Особого разговора заслуживают тексты песен, тех массовых, популярных песен, что на слуху даже у людей, которые сами не поют. Как ведет себя слово в песне, как оно себя там чувствует? И что такое песенный текст — надо ли специально отличать его от поэтического (стихотворного)?

Конечно, песня — жанр музыкальный, и слово здесь теснейшим образом соединяется, сливается с музыкой. В идеальном случае песня — это сосуществование, симбиоз мелодии и слов, которые трудно себе представить в отрыве друг от друга.

Однако на практике бывает по-разному. Случается, что стихотворение сначала живет своей обычной поэтической жизнью и только потом становится песней: таких примеров множество. Но нередко бывает и по-другому: композитор пишет музыку на так называемую «рыбу» — нечто отдаленно напоминающее нормальный текст, примерно такое:

Ты пришла, ля-ля-ля, ля-ля-ля, и меня за собой позвала...

У композитора здесь расчет на соавтора: тот должен придать этой «рыбе» законченный «кулинарный вид». Но поэт-песенник (есть такая особая разновидность художников слова) не слишком-то обременяет себя творческими муками. Б результате получается, что слово в песне занимает подчиненное, второстепенное положение по отношению к мелодии, оно, утрачивая свою семантическую самостоятельность и полноценность, становится приложением к музыке.

Судя по всему, ситуация эта довольно типична для современного состояния жанра. Вот передо мною сравнительно свежий сборник «Бремя и песня», с подзаголовком: Репертуар для самодеятельных вокально-инструментальных ансамблей (М., 1986). Раскрываю его наугад на с. 71 и читаю: «Песня дружбы», слова В. Яшкина:

Мы идем навстречу Бурям и ветрам. Наша дружба вечна, Все подвластно нам

Праведно и честно Мы е мечтой одной На ладонях вместе Держим шар земной.

Припев:

Да, да, да!

Дружба навсегда!

Навсегда Навсегда Навсегда!

Так же случайно останавливаюсь на с. 132. Песня «Перекресток», слова А. Митникова:

Неведомо откуда На миг и навсегда Приходит это чудо — Прекрасная веда! Как будто всё знакомо,

Старо как белый свет... Дается нелегко нам Загадочный отеет.

Припев:

Я гляжу на тебя. Смотришь ты на меня Словно еидим друг друга впервые! Словно вдруг прорастают средь белого дня На асфальте цветы полевые!

С. 158, песня «Я еще не знаю», слова М. Пакина:

Расплескала свет свой лунная дорога. Встала возле берега, словно у порога. В путь последний ринулась, падая, звезда, Ей не загореться больше никогда. Я еще не знаю, как любовь нежна, Я еще не знаю, как тебе нужна. Просто не изведала сладость первых мук И не испытала горечи разлук.

Припев:

Я о когда-нибудь ты

Не пройдешь стороной, « «м Не пройдешь стороной, " Долгожданный мой.

ЕСЛИ взглянуть на эти тексты как на поэтические произведения, то становится просто неудобно. В самом деле: избитая, потертая лексика (навсегда, никогда, разлука, мечта, дорога, звезда, любовь, цветы), колченогая рифма (навстречу — вечна, честно — вместе), неточное словоупотребление (как это можно праведно (!) держать на ладонях вместе с одной (!) мечтой (!) земной шар? Или можно ли, падая, ринуться?)... Стыдно читать! «Да кто ж вас заставляет читать? — усмехнется автор-текстовик.— Вы пойте!» И верно, поют. Поют иногда такое, по сравнению с чем только что процитированные строки покажутся верхом поэтического совершенства. Не буду уж говорить адесь о нечленораздельных заклинаниях типа «йе-йейе» (или отечественного «да-да-да» — чем оно хуже?). Возьму пример покорректнее.