Объявления и инструкции

Конечно, из сказанного отнюдь не следует, что все эти объявления и инструкции читаются и соблюдаются теми, на кого они рассчитаны. Может быть, даже наоборот: то, что данные правила вывешены на всеобщее обозрение, как раз и свидетельствует о том, что они пока что не стали нормой общественного поведения. Именно так и рассуждает один литературный персонаж у писателя Владимира Крупина.

— Язык не может врать говорил Лешка.— Если написано: приносить и распивать спиртные напитки запрещено, значит, приносят и распивают... Если написано: проход воспрещен, значит, проход есть. Если написано: соблюдайте чистоту и порядок, значит, не соблюдают, если написано: будьте взаимно вежливы, значит, не очень-то. Всё, что предписывается, значит, вынужденно.

Действительно, окружающие нас предписания не вполне достигают цели. Собственно, мы их почти не замечаем, относясь к ним как к какой-то формальной, но неизбежной дани социальным установлениям. Однако не стоит думать, что весь этот словесный поток проходит мимо нашего сознания бесследно. Слова и обороты речи, характерные для документа, постепенно и незаметно пропитывают нашу психику.

Здесь можно провести аналогию с одним известным феноменом. Нормальная скорость проекции киноленты — 24 кадра в секунду. И если в тот же промежуток времени зрителю показать и 25-й кадр, то сознание его не зафиксирует. Человек его не увидит. Но психологи установили: где-то в подсознании он отпечатывается, дает себя знать. И если этот «вклеенный» кадр содержал, к примеру, слово кровь, то зритель проникался беспричинным страхом. А если он был посвящен рекламе соков, то зритель, выходя из кинотеатра, испытывал непреодолимое желание выпить сока.-

Нечто подобное видится и в нашем случае. Не придавая документу особого значения и стараясь его не замечать, мы, тем не менее, находимся в его власти. Это влияние, которое оказывает документ на наше (общенародное) языковое сознание, было верно подмечено К. И. Чуковским в книге «Живой как жизнь». В ней писатель страстно выступал против употребления канцелярских

Штампов не на своем месте. «Зловредный стиль», «чиновничий жаргон», «казенная брехня» — вот какими словами он клеймил проявления болезни канцелирнта в повседневной речи... С тех пор прошло уже немало лет, но документ не ослабил своей агрессивной, «захватнической» деятельности. Нынче нас, кажется, уже не удивляют услышанные на улице выражения типа «Я освобожусь в районе семнадцати часов», «Тем самым с тортом на воскресенье вопрос снят», «В смысле летнего отдыха мы еще в процессе решения» и т. п.