Краткость и ясность

Таким образом, краткость и ясность оказываются отнюдь не главными признаками документа. Более того, осмелюсь заметить, что они в некотором смысле мешают документу. Ибо документ, как уже отмечалось, при всем своем многообразии, должен разительно отличаться от не-документа; такова его природа. Он должен внушать к себе безоговорочное уважение (трепет!) и настраивать читателя на безусловное и немедленное исполнение. Изначальное положение документа над личностью («Не нами писано. Да мы бы так и не написали!») придает ему какую-то сакралъность, магичиость. И если

Текст при этом оказывается слегка непонятным, нелогичным или даже абсурдным — ну что ж, тем лучше: потребитель к этому приучен. Логика его рассуждений такова: есть кто-то грамотнее нас, вот он и сочинил. И если я чего-то не понимаю, то я же, конечно, сам и виноват...

Правда, иногда носитель языка может взбунтоваться против премудростей документного стиля. Так, в рубрике «Письма не для печати» газеты «Известия» от 17 мая 1989 года было напечатано сердитое письмо читателя о постановлениях Совмина СССР по аграрным вопросам. Цитирую:

Документы важные, дельные. Но их изложение...

Я родился и вырос в деревне. Имею высшее образование и знаю сельскую жизнь. Пишу об этом к тому, что понять эти постановления для меня тем не менее оказалось не под силу... таким головоломным стилем эти документы изложены. Что ни предложение, то новый кубик Рубика!

Каким же запасом упорства и времени — в весеннюю-то страду, — должны обладать хлеборобы нот сохи», те, для кого в первую очередь написаны эти постановления, чтобы разобрать общеизвестные громоздкие фразы? Например: «...на современном этапе социально-экономического развития страны ускоренное решение продовольственной проблемы возможно при условии необходимых экономических и организационных предпосылок...»

Трудно даются реформы в экономике, политике, управлении. Но уж здесь-то, в стилистике, не требуется особых затрат и усилий,. Главное — обойтись без бюрократических выкрутасов.

Понятно возмущение читателя. Только он не понимает, что явления, с которыми он борется, это не просто «стилистика», а составная часть «экономики, политики, управления». Поэтому и реформа канцелярского стиля — совсем не такое простое дело, как ему кажется. А чаще всего борьба с документом напоминает войну Дон-Кихота с ветряными мельницами — победитель здесь заранее известен.