Герой — среднестатистический «языконоситель»

За всеми этими текстами стоит не только сам язык, но и его главный герой — среднестатистический «языконоситель». Он, этот герой, несмотря на статистическую усредненность, отнюдь не безлик. Не случайно автор книги дает ему хотя и усредненное, по в то же время вполне собственное имя — «дядя Вася». Дядя Вася — это писатель брачных объявлений и читатель газет, блюститель правил общежития и покупатель запахопоглотителей, автор любовных писем и абитуриент, пишущий сочинение. Речевой портрет «дяди Васи» нарисован Б. К). Норманом с реалистической точностью благодаря его освещению с разных сторон и удачному подбору естественных красок. Хотя и не безликий современный «дядя Вася», однако же не отличается и много и костью. Его усредненная реакция на слово свидетельствует о том, что он при всяком удобном случав стремится избегнуть словесных мук, предпочитая им готовые речевые стереотипы и шаблоны. Как это ни парадоксально, даже речетворчество, творчество Речи у «дяди Васи» остается стереотипным и шаблонным, как и коммунальная речевая среда, в которой он вынужден обитать.

Образ «дяди Васи», разумеется, сложился не только в пределах чисто лингвистической среды обитания. «Дядя Вася» рожден временем, предшествовавшим перестройке, точнее — не временем, а безвременьем. Живое слово, слово «безбумажное», диалектное, просторечное — НАРОДНОЕ СЛОВО — исторгалось из книг, газет, радиои телепередач, редактировалось, подправлялось, нивелировалось, штамповалось. Вся речевая среда, в которой взращивались «дяди Васи», была жестко ориентирована на унификацию речи, на «правильность» говорения и думанья. И поэтому, как только «дядя Вася» пытается переступить пределы штампа, он тут же попадает в языковой просак. И — подвергается осмеянию автором книги.

И вот уже родные провожают сыновей и дочерей комсомола в места не столь отдаленные Советского Союза.

В его произведениях мы находим огранит ценную связь между партией и народом.

У каждого человека есть место для подвига.

Так говорит дядя Вася-абитуриент. Так его учили. Чуть смещен привычный штамп — и патетика обращается в водевиль, «Илиада» сморщивается до «Войны мышей и лягушек».

Автор книги неутомимо ищет всё новые и новые «места для подвига» в речевой среде обитания дядей Вась. И находит их даже там, где давно уже равнодушно омертвел взгляд нашего современника.

Что нового, как будто, можно найти в навязшем в зубах лозунге «Народ и партия едины? ». А Б. Ю. Норман находит.

Находит знакомого нам автора — «дядю Васю» или кого-либо из его премудрых учителей. «При ближайшем рассмотрении» этот лозунг оказывается, по сути дела, пронском врагов народа и партийных раскольников. Вот что пишет об этом сам автор: «...странным при ближайшем рассмотрении оказывается известный лозунг «Народ и партия едины». Партия — это часть народа, а часть не может быть едина с целым, это иные отношения (мы не скажем, например, «Человек и рука едины», «Колеса и автомобиль едины»). Выходит, данный лозунг основан на предпосылке, что партия — это не народ, она не входит в состав народа. И, декларируя единство этих понятий, текст фактчески говорит об их противопоставлении..,» (с. 159—160).

Да, такая интерпретация могла бы некогда дорого стоить автору лозунга. А если бы такового не отыскалось то и интерпретатору...

Книга Б. Ю. Нормана — заметки лингвиста. Но во многом она — и «плод печальных размышлений и сердца горестных замет», исповедь гражданина, обеспокоенного массовнзацией культуры речи. Не навязывая своего мнения и не потрясая указующим перстом, автор тем не менее показывает путь усовершенствования этой культуры. Этот путь — хождение по мукам творчества в поисках Слова. Хождение, которое поможет сократить расстояние между среднестатистической речью «дяди Васи» и стилистически неповторимым языком таких исследователей и мастеров слова, как Борис Юстинович Норман.