«аллергия» к личным глагольным формам

Одно из самых ярких свойств документа — это его «аллергия» к личным глагольным формам. Дело в том, что личные глагольные формы так или иначе субъективней ру ют ситуацию: они передают определенное отношение к ней говорящего, указывают, кто именно — «я», «ты» или «он» — совершает здесь действие. Конечно, можно сказать и так: «В целях повышения качества... приказываю...» или «Мы, нижеподписавшиеся... составили настоящий акт в том, что...» —• и подписаться. Но документу этого мало: он стремится стать максимально обезличенным, анонимным. Ведь настоящая директива исходит от кого? Ни от кого, она просто исходит сверху. Вот и появляются постановляющие формулировки типа: «признать (необходимым повышение качества)», «утвердить (комиссию в составе)», «обеспечить (явку сотрудников)», «принять (к сведению отчет)» и т. п. Неопределенная форма глагола широко употребляется не только в приказах и постановлениях. Она проникает и в объявления типа: «Просьба пассажирам занять свои места, а провожающим — выйти из вагонов!» (Хотя по-русски вполне можно было бы сказать: «Товарищи пассажиры! Займите, пожалуйста, свои места...» и т. д.) Одновременно с этим безличный и безликий инфинитив позволяет легко решить исконно русскую проблему «ты» или «вы». В самом деле: обратиться с просьбой на «ты» — грубовато (Не стой под стрелой!}, но обратиться на «вы» — недостаточно директивно (Не стойте под стрелой!). Остается удобный во всех отношениях вариант: Под стрелой не стоять, а также его родные братья: Бег доклада не входить! За буйки не заплывать! Хранить в темном и прохладном месте; Принимать только по назначению врача; В электросеть не включать; Обрабатывать в полной темноте и т. п.

Кроме инфинитива, есть в русском языке и другие способы избежать нежелательного для документа упоминания «я» («мы») или «ты» («вы»). Это, в частности, формы страдательного (по-другому, пассивного) залога, особо популярные в объявлениях-информациях. Кому из нас не знакомо: Взносы принимаются до 8-го числа. Покупатели без инвентарных корзин не обслуживаются. Собрание переносится в связи с болезнью докладчика. Прием больных производится по направлению участкового врача и т. п.? Кто совершает все эти действия — принимает взносы, обслуживает покупателей? Никто — вто происходит, по документу, как бы само собой. Так осуществляется узаконенное языком устранение активного субъекта: сначала он вытесняется на позицию второстепенного члена предложения (ср.: Кассир принимает взносы — Взносы принимаются кассиром), а затем и вовсе поглощается, исчезает (Взносы принимаются ежемесячно).

Нелюбовь документа к личным (и, теперь можно уточнить, активным) глагольным формам приводит к появлению причудливых субстантивных образований вроде зажигавмость (светильника), дымление (прибора), нахождение (общего языка) и т. п. Она же способствует созданию длинных цепочек имен, в которых каждое слово связано только со своими ближайшими соседями, но в целом эта связь вполне соответствует той общей характеристике делового текста, которая выше была определена как синтаксическая тяжеловесность. Приведу одну иллюстрацию: отрывок из официального ответа прокуратуры, помещенный в газете.

—По результатам проверки внесено представление с требованием систематической очистки огневого городка от неразорвавшихся боеприпасов и принятия конкретных мер то недопущению на территорию посторонних лиц. За ненадлежащее исполнение служебных обязанностей, связанное с наступившими последствиями, конкретные должностные лица привлечены командованием к строгой ответственности с отстранением от занимаемых должностей.

Полтора десятка газетных строк и ни одной нормальной глагольной формы! Но таковы правила делового стиля. Те качества глагола, которые являются его достоинствами в художественной или разговорной речи (разветвленная система времен и наклонений, сила синтаксических связей и т. п.), в данном случае оборачиваются недостатками. И документ при первой же возможности предпочитает глаголу имя (существительное, прилагательное или хотя бы причастие). Такой «именной крен» делового стиля устойчиво сохраняется на протяжении многих и многих десятилетий развития русского языка, независимо от того, нравится или не нравится это филологам. Следовательно, перед нами какая-то внутренняя языковая закономерность, и у нее есть свои основания...

Впрочем, филологи выступают не столько против объективных внутренних тенденций развития делового стиля, сколько против его проникновения в иные сферы общения, против смешения документа и не-документа. Беда именно в том, что все секторы речевой среды обитания взаимосвязаны, между ними происходит какое-то взаимопроникновение, просачивание из одной сферы употребления в другую. А уж в голове у конкретного человека это взаимопроникновение происходит и вовсе легко и незаметно.